Блокада по наименьшему радиусу

Стойкость защитников Ленинграда обостряла разногласия в германском генералитете.

Почему немецкое наступление, начавшееся летом 1941 года, закончилось 24 сентября на подступах к Ленинграду, превратившись в 900-дневную блокаду? Меня, военного переводчика, этот вопрос волновал давно. В поисках ответа я кое-что перевёл из немецких источников и показал ведущим питерским историкам. Кто-то выразил заинтересованность в новых материалах, кто-то, напротив, стал решительно защищать сложившуюся в советское время точку зрения.

В доказательство мне приводили дневники начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Франца Гальдера. Действительно, в них неоднократно повторялась мысль о необходимости захвата Ленинграда. Гальдеру при всём желании никто не смог бы возразить. Его хроника Второй мировой войны считается ценнейшим архивным источником. И тем не менее сомнения не оставляли меня.
На помощь пришёл мудрый питерский историк доктор исторических наук Валентин Михайлович Ковальчук. Он порекомендовал мне, как специалисту немецкого языка, ознакомиться с гальдеровскими дневниками в оригинале. После этого всё встало на место. Оказалось, что термин «захват» был в советское время внедрён в русскую редакцию дневника Гальдера переводчиками. На деле тот ни разу это слово не употребляет. Дело в том, что как раз Гальдер, видя постоянно возраставшее сопротивление советских войск, стал внушать Гитлеру мысль о целесообразности блокирования Ленинграда. Это ему удалось, и с 5 сентября Ленинград перестал быть для вермахта первостепенным театром военных действий. Предстояло окружить его тесным кольцом и ждать, когда город капитулирует.
Вторая же попытка немцев взять-таки Ленинград в августе-сентябре 1942 года была уже обречена на провал. Немцы имели дело с другим противником, гораздо более сильным, научившимся воевать против них.
Как же всё происходило в начальный период войны?
Видя растущее сопротивление Красной Армии на Восточном фронте, начальник генерального штаба сухопутных войск Гальдер посчитал необходимым «пожертвовать» ленинградским направлением. 2 июля он в дневнике выразился недвусмысленно о предстоящей блокадной судьбе города на Неве: «4-я танковая группа должна оцепить Ленинград». Речь шла о том, чтобы ограничиться окружением Ленинграда в надежде, что город в конце концов сдастся сам. Таким образом, по его мнению, можно было бы сохранить силы и средства для действий на центральном и южном направлениях. Там темпы наступления уже серьёзно снижались. Эти мысли он начал внушать Гитлеру. По существу это был отход от плана «Барбаросса».
Узнав об этом, Лееб отказался от захвата Ленинграда с ходу, решив вначале окружить его. Он отдавал себе отчёт в том, что город по мере продвижения к нему немецких
войск всё больше превращался в мощную крепость. Но захват Ленинграда после его окружения всё равно оставался первостепенной задачей командующего группой армий «Север». В конце первой декады июля, после того как немцы овладели Псковом, Лееб делает примечательную запись: «Русские обороняют каждую пядь своей земли».
10 июля считается официальной датой начала битвы за Ленинград. В этот день немецкие войска нанесли удары на лужском, новгородском и старорусском направлениях. Финны перешли в наступление на Карельском перешейке и в Восточной Карелии. Непосредственно на Ленинград начали надвигаться немецкая 4-я танковая группа вместе с 18-й армией с юга и финская Юго-Восточная армия с севера. Темп наступления немецких войск при этом неуклонно снижался. Лееб пишет 12 июля: «Большие потери. Если наступление и дальше так пойдёт, то войска вскоре будут измотаны. Фюрер уже больше не придаёт особого значения Петербургу».
Менее чем через месяц после начала войны импульсивный Гитлер изменил мнение относительно Ленинграда. Город на Неве перестал быть для него объектом, имеющим первостепенное значение. Гитлер, замечу, не раз принимал скоропалительные решения, что приводило к несогласованности действий между верховным командованием вермахта (ОКВ) и главным командованием сухопутных войск.
21 июля Гитлер прибыл в штаб группы армий «Север». После встречи с Леебом, который привёл убедительные, как показалось фюреру, аргументы в пользу овладения Ленинградом, он вновь изменил мнение относительно города на Неве. Приказал его захватить и распорядился перебросить 39-й моторизованный корпус из состава 3-й танковой группы с московского направления на Ленинград. Вместе с Гитлером в группу армий «Север» прибыл спецкурьер с задачей немедленно доложить фюреру о падении Ленинграда, когда это произойдёт. Но решение о захвате Ленинграда действовало лишь пару дней, после чего Гитлер окончательно определился с судьбой города, приказав его блокировать. Курьер возвратился в Берлин ни с чем.

Применительно к Ленинграду вермахту предписывалась плотная блокада города и соединение с финскими войсками

25 июля решение Гитлера о блокировании Ленинграда подтвердил начальник штаба верховного командования вермахта Кейтель, заявивший: «Ленинград необходимо быстро отрезать и взять измором. Это имеет важное политическое, военное и экономическое значение».
Главенствующая роль в этом решении принадлежит Гальдеру, которому удалось переспорить руководство ОКВ и окончательно убедить Гитлера отказаться от захвата Ленинграда. Несогласованность планов ОКВ и ОКХ существенно затрудняла взаимодействие высших штабов вермахта и сказывалась на действиях войск. На корпусном и дивизионном уровнях в самой группе армий «Север» об этих разногласиях не знали.
Писатель Даниил Гранин в книге «Заговор» пишет, что «советскому командованию тогда в голову не приходило, какая неразбериха может быть у немцев. Вся их слаженная машина заскрежетала, забуксовала, стала сбиваться с курса».
Основной причиной этого было всё более возраставшее сопротивление советских войск. Леебу приходилось вновь и вновь подчиняться приказам из Берлина, которые расходились с его планами. 2 августа состоялось совещание в штабе командования сухопутных войск. Там была уже в очередной раз озвучена главная цель группы армий «Север»: блокирование Ленинграда.
После войны стали известны высказывания представителей ближайшего окружения Гитлера относительно судьбы Ленинграда. Вот что, к примеру, было записано в дневнике Геббельса 16 августа 1941 года: «Фюрер… намерен Петербург и Киев не брать штурмом, а заморить их голодом».
18 августа в ставке Гитлера об этом было объявлено официально. Гитлер распорядился начать с Киева, который он пожелал превратить в пепел и развалины. Такая же судьба ожидала и Ленинград. Однако требование Гитлера не было подкреплено, к счастью, реальными техническими возможностями по уничтожению мегаполисов.
Кроме того, большинство немецких военачальников не поддерживало подобных намерений. Для них уничтожение захваченных городов попросту не имело смысла. Ведь помимо расхода огромного количества боеприпасов войскам, которые в это время уже блокировали данный город, после его падения нужно было размещаться в тёплых квартирах. А это возможно только в самом городе.
Представители высшего военного командования отчётливо сознавали, что идея блицкрига потерпела крах. Поэтому немецкие генералы обоснованно надеялись на то, что Гитлер разрешит всё-таки овладевать крупными городами. С Киевом так и произошло в сентябре после того, как советское командование оставило город. Разрушать город гитлеровцы не стали.
21 августа вышла новая директива фюрера, которая должна была иметь решающее значение для всей восточной кампании. Применительно к Ленинграду в ней предписывалась «плотная блокада Ленинграда и соединение с финскими войсками». Здесь имеет смысл добавить следующее. Ещё в Первую мировую войну германским генеральным штабом была подготовлена докладная записка на предмет военных действий в отношении Петербурга. Гитлер, прочитавший большое количество военной литературы о Первой мировой войне, был знаком с этой докладной запиской. Из неё он сделал вывод, что «окружение по наименьшему радиусу» является самым оптимальным решением. Этот факт приводит Бернхард фон Лосберг в своей книге «В штабе верховного командования вермахта. Записки офицера генерального штаба» (книга была издана в Германии в 1949 году, на русский язык пока не переводилась). В новой директиве Гитлер распорядился добиться плотного окружения Ленинграда именно «по наименьшему радиусу».
Однако полностью выполнить этот замысел Лееб был уже не в состоянии. Примечательна фраза в его дневнике о том, что «войска уже не те, что были в начале войны». Она говорит о физической и моральной усталости немецких солдат после двух месяцев непрерывных боёв. В России война оказалась совсем не такой, какой была на Западе. Если темп наступления немцев в первые дни войны действительно соответствовал планам, то на завершающем этапе похода на Ленинград он снизился до двух километров за день, а затем и вовсе до нескольких сотен метров. Немцы буквально прогрызали оборону на подходе к городу-крепости.
Юрий ЛЕБЕДЕВ, подполковник запаса, военный переводчик.